Шеф-редактор специальных проектов
С русского севера на русский юг
Рисунки Билибина знают практически все, даже если не читали проиллюстрированных им книг. Хотя как не читали? Русские сказки и сказки Пушкина с богатыми рисунками издавались и переиздавались многократно. Они – золотой фонд русского иллюстраторского искусства: созданные кропотливо, со знанием дела, с научным обоснованием того или иного орнамента, художественного элемента.
Иван Яковлевич Билибин объездил весь русский север, фотографировал северные церкви, изучал традиционные вышивки и костюмы. Архангельская, Вологодская, Тверская, Олонецкая губернии, Карелия и Кижи – вот они, совсем рядом, но забытые и снова возвращенные России благодаря этнографическим экспедициям.
"Только недавно открыли, точно Америку, старую художественную Русь, вандальски искалеченную, покрытую пылью и плесенью. Но и под пылью она была прекрасна, так прекрасна, что вполне понятен порыв открывших ее — вернуть! Вернуть!", — так восторженно Билибин отзывался об итогах своих художественно-научных экспедиций.
Билибин сотоварищи, так сказать, прорубили окно в настоящую Русь. И иллюстрации у художника такие же, как окно, – с рамкой из орнамента.
Но творчество Билибина знает и каждый, кто держал в руках бумажные российские рубли. Двуглавый орел на купюрах – без императорских регалий и корон — нарисован именно Билибиным. Именно такую птицу стали печатать на керенках, а потом повторили в денежных знаках современной России.
В злополучном 1917 году за свой научный вклад художник был представлен к званию академика Императорской Академии художеств. Но тут грянула революционная буря.
Дачи на скалах около Ласпи
Многое изменилось с тех пор, как в 1911 году в деревушке Батилиман между бухтами Ласпи и Балаклавской был построен настоящий городок интеллигентов. Тогда на скалах с большим уклоном, непригодных для сельскохозяйственных нужд, купленных на паях, вырос небольшой «дачный кооператив». Соседями Билибина оказались депутат Государственной Думы, глава партии конституционных демократов Петр Милюков, писатель Владимир Короленко, доктор-психиатр Петр Кащенко, академик Владимир Вернадский, врач и литератор Сергей Елпатьевский, режиссер Константин Станиславский и многие другие.
Нормальной дороги для подвоза стройматериалов не было, и грузы приходилось подвозить морем. Потом выстроили и извилистую дорогу, спускавшуюся от трассы из Севастополя на Ялту, и засадили персиками, миндалем виноградом и розами территорию поселка.
К рыбачьему домику грубой каменной кладки под черепицей-татаркой, построенному в типично крымской традиции – с открытой верандой на море, по заказу художника пристроили просторную светлую мастерскую для работы, установили цистерну для сбора ценной в засушливом Крыму воды, построили кухню.
Несмотря на природную красоту местечка, Билибин первоначально достаточно сдержано оценивал свое крохотное южнобережное владение, – его душа принадлежала русскому северу. Даже на юге, в три летних месяца, которые Билибин с женой проводили у моря, он ходил в вышитой косоворотке.
Но все же вид из окон на бухту и скальную стенку художник отмечал как красоту «грандиозную и героическую».
Иван Яковлевич за лето успевал стать душой батилиманского общества: днем работал в мастерской, а по вечерам читал гостям шутливые стихи собственного сочинения, а также отрывки из античной поэзии. А что же еще декламировать на берегу Понта Эвксинского – Черного моря в местах, ранее заселенных греками!
Вспоминая греческих царей, сам художник подписывал свои письма из Крыма шутливым именем – Иоанн Батилийманский Первый.
На краю крымской земли
Осенью 1917 года Билибин в мрачный Петербург не вернулся – остался жить на краю империи у моря. И это место стало его прибежищем до 1919 года.
Он ходил по соседним поселкам с осликом, добывая дефицитные продукты, пил на берегу моря с рыбаками, у них же покупал рыбу на ужин. И работал: написал несколько удивительных крымских пейзажей и создал цикл рисунков на темы былин о Святогоре – богатыре — герое русского эпоса. И все это при дефиците керосина, под светом тусклого огонька лампы, топливо для которой было в страшном дефиците. Собирались все вместе у кого-то в доме, художники работали, дамы рукодельничали, могли и читать вслух.
При скудном свете рисунок не был виден целиком, приходилось переворачивать его – то одной стороной под световое пятно, то другой. Но орнамент неизменно оставался четким и точным.
В это время в Крыму, спасаясь от революции, оказались множество представителей петербургской творческой элиты. В октябре 1918 года они организовывают в Ялте большую выставку «Искусство в Крыму». Среди выставляемых 400 работ – произведения авторства Сергея Маковского, Максимилиана Волошина, Константина Богаевского, Вардегеса Сурьенянца, Глеба Судейкина и других, признанных, талантливых, именитых.
В общем, несмотря на сложности, жизнь была достаточно насыщенной и… тихой.
Писатель Евгений Чириков, сосед Билибина по даче, позже писал: «Здесь, в глухом уголке Крыма, было так удивительно спокойно, что все лично пережитое и все, что творилось во всей стране, представлялось теперь страшным сном».
«Слово из пяти букв с двумя буквами «ю»
С семьей Чирикова связана и другая, романтичная история. 41-летний художник платонически влюбляется в 20-летнюю дочь соседа-писателя Людмилу. Они вместе ходят на этюды, пишут скрученные суровыми зимними крымскими ветрами можжевельник и оливы над морем, дышат одним южным ветром, по-соседски делят последний керосин и последнюю рыбину, выменянную у греческих рыбаков.»Я уже долго боялся сказать Вам это слово из пяти букв, слово с двумя буквами „ю“, милое волнующее слово. Если б Вы знали, какое я переживаю хорошее время! На душе у меня сплошная музыка. Возраста нет. Я молод, как мальчишка», — пишет Билибин в письме Чириковой, уехав из Батилимана в Ялту всего на несколько дней.
Пишет письма и пишет портреты – сестер Чириковых, их отца. И стихи тоже пишет:
Людмилица — девочка славная.
Ничто в ней не сделано зря.
В глазу у ней точка забавная;
Прорезана смело ноздря;
А нос, вообще, хоть не греческий;
Ведь ей не отчизна Лемнос;
Он славный такой, человеческий
Тургеневской девушки нос…
В 1919 году вслед за Чириковыми Билибин едет в Ростов, а затем с сестрами Валентиной и Людмилой оказывается в Новороссийске, где в прямом смысле слова спасает девушек от двух смертей. Первой – от тифа, а второй – от рук наступающих красных, достав билеты на пароход «Саратов» – последнее эвакуационное судно.
Спасибо, что читаете наши новости! Не забудьте подписаться на Телеграмм-канал!
Ваш комментарий будет первым