Шеф-редактор специальных проектов
В Крым из патриотизма
«Я просился в Крым <…> больше из патриотизма, который в то время, признаюсь, сильно нашел на меня», — писал будущий литератор.
Но причиной был не только патриотизм. В 25 лет Толстой забросил учебу в университете, чрезмерно увлекся азартными играми, наделал долгов и по увещеванию служившего в армии брата поступил на военную службу, был на Кавказе и сражался там с горцами Шамиля. С началом Крымской войны Толстой в конце 1853 года перевелся в Дунайскую армию и участвовал в нескольких сражениях, где хорошо себя показал, а потом попросил перевести его в Севастополь. Прибыл он сюда осенью 1854 года и 7 ноября впервые побывал на севастопольских бастионах.
«Служба на бастионах мне начинает очень нравиться. Постоянная прелесть опасности, наблюдения за солдатами, моряками и самим образом войны так приятны, и мне не хочется уходить отсюда», – пишет он в дневнике.
Это время кровопролитных боев город превратился в крепость, где воевали не только солдаты, но каждый житель Русской Трои. В письме к брату он говорит о своих первых впечатлениях:»Дух в войсках выше всякого описания. Во времена древней Греции не было такого геройства… Рота моряков чуть не взбунтовалась за то, что их хотели сменить с батареи, на которой они простояли тридцать дней под бомбами. Чудное время!»
Через месяц его батарею отвели для отдыха в тыл — в селение Эски-Орда, ныне село Лозовое под Симферополем. Но подпоручик 11 артиллерийской бригады Толстой жил в самом городе, в доходном доме Вайнштейна (сейчас улица Ленина, 21) в Симферополе, чтобы быть поближе к…картам. Также он ездил на балы, музицировал, охотился на диких коз в крымских предгорьях. Обо всем этом он пишет в дневнике. Деньги скоро были проиграны и Толстой возвращается в расположение части в село:
«В Симферополе я проиграл последние деньги в карты, а теперь живу с батареей в татарской деревне и испытываю неудобства жизни».
Также он периодически останавливался у своего приятеля — доктора Плешкова. Теперь сохранился только фасад этого дома, а флигеля во дворе, где и квартировал писатель, — нет.
Своевольный офицер
Проигравшись в пух и прах, оставив на карточном столе все имеющиеся деньги, в Симферополе подпоручик испытывает скуку, он рвется на передовую. Но, попадая туда, тоже недоволен: у него не складываются отношения с начальством. В своем дневнике он удостаивает старших офицеров нелестных эпитетов.
Он описывает отсталость системы содержания и вооружения русской армии. «У нас бессмысленные ученья о носках и хватках, бесполезное оружие, забитость, старость, необразование, дурное содержание и пища, убивают вним[ание], последнюю искру гордости…», — упомянул он в дневнике.
Один из биографов Толстого Цявловский позднее с некоторым удивлением писал: «По беспощадности изображения действительности записка Толстого, пожалуй, не только не уступает статьям Герцена в «Колоколе», но превосходит их».
Толстой решает, что может и должен способствовать армейским реформам, высылает свои рационализаторские предложения в штаб, но ответа так и не получает.
Также он становится одним из авторов потом ставшей весьма популярной солдатской песни «Как четвертого числа нас нелегкая несла…» о неудачном для русской армии сражении при Черной речке – практически памфлете на русских генералов.
Вместе с тем, и у начальства о Толстом укрепляется мнение как о неприятном, склочном, скандальном человеке, непригодном для армии.
«Всякое замечание старшего в чине вызывало со стороны Толстого немедленную дерзость или едкую, обидную шутку… Толстой был бременем для батарейных командиров и поэтому вечно был свободен от службы: его никуда нельзя было командировать… Он часто, без разрешения начальства, отправлялся на вылазки с чужими отрядами, просто из любопытства, как любитель сильных ощущений, быть может, и для изучения быта солдат и войны, а потом рассказывал нам подробности дела, в котором участвовал. Иногда Толстой куда-то пропадал — и только потом мы узнавали, что он или находился на вылазках как доброволец, или проигрывался в карты. И он нам каялся в своих грехах», — писал старший офицер толстовской батареи Одаховский.
Тем не менее, несмотря на своеволие и перечливость, в последних числах марта 1855 г. когда батарею Толстого перебрасывают на одну из самых важный позиций обороны города – на 4-й бастион, где подразделения с честью выдержали суровый штурм неприятеля, Толстой досрочно получил чин поручика и был награжден орденом.
Литературная кухня в огне и дыму
Осажденный Севастополь стал для Толстого литературной кухней. После публикации рассказа «Севастополь в декабре месяце» в журнале «Современник», получил высокую оценку не только со стороны широкого круга читателей, но даже со стороны императора Александра II, который распорядился сделать перевод рассказа на французский и опубликовать текст Толстого в Европе.
Майские события 1855 года на 4-м бастионе послужили Толстому основой для второго севастопольского рассказа – «Севастополь в мае». Тогда в знаменитом бое с 10 на 11 мая, летящие бомбы образовали огненный свод над головами сражавшихся, насколько часты они были.
Третий рассказ из цикла севастопольских описывает август 1855 года и оставление славно защищавшегося города. О своих впечатлениях Лев Николаевич писал тетушке: «Я плакал, когда увидел город объятым пламенем и французские знамена на наших бастионах». Падение Севастополя совпало с днем рождения графа.
Опубликованные реалистичные заметки о Севастополе показали: в России созрел новый писатель невиданной силы. Видя отклик читателей, и сам молодой прапорщик убедился, что ему надо покидать армию и полностью посвятить себя слову.
Ялта как разврат цивилизации
Второй раз Толстой пребывал в Крыму совсем короткое время и приехал сюда с оказией. В марте 1885 года он сопровождал на полуостров больного друга — князя Урусова. Уже известный писатель, граф за 10 дней путешествия успел побывать в Алупке, Мисхоре, Ялте, Симеизе. В Ялте Лев Николаевич встречался с писателем Аксаковым, ездил в небольшое село Мшатку к философу Данилевскому, совершал прогулки вдоль побережья. А жили Урусов и Толстой в имении купца Мальцева, тестя Урусова, в Симеизе.Южный берег Крыма произвел на него большое впечатление: «Уединенно, прекрасно, величественно, и ничего нет сделанного людьми». И в то же время в дневнике оставляет такую запись: «Великолепие необыкновенное и разврат цивилизации». Это о Ялте.
Гораздо лучше, чем со светской публикой, Толстой чувствует себя с простыми людьми. Как-то рано утром писатель направился в соседнюю с имением Мальцова деревню и там встретил старика 65 лет, который шел на работы за два километра в гору. Лев Николаевич спросил, нужны ли ему работники, и предложил наняться.
«Он согласился, сторговались за рубль в день. Показывал землю и восхвалял ее: тут и виноградники, и табак, и каштаны, и инжир, и грецкие орехи. В лощинке четыре его сына в белых рубахах, сильные, здоровые, веселые, копают заступами виноградник. Я хорошо потрудился с ними» — пишет граф жене.
Впоследствии этот эпизод лег в основу рассказа «Ильяс», в котором Толстой перенес действие в Башкирию.
«Мне здесь слишком хорошо»
И вот последний, третий приезд на полуостров. На каждой станции Толстых встречала масса народу, прознав, что в этом поезде в специально выделенном вагоне едет знаменитость. Толстые доехали железной дорогой до Севастополя, там переночевали в самом центре, в гостинице «Кист» у Графской пристани, посетили музей обороны Севастополя. Кстати, он не произвел на них впечатления. Потом экипажем переместились в имение графини Паниной в Гаспре, которая и предложила свой дом для отдыха и поправления здоровья чете Толстых. Ведь граф летом 1901 года сложно переболел, а Панина была большой почитательницей таланта литератора.
«Живу я здесь в роскошнейшем палацо, в каких никогда не жил: фонтаны, разные поливаемые газоны в парке, мраморные лестницы», — описывал свою «дачу» Толстой в письме к брату Сергею: «Дом, нам отведенный, есть верх удобства и роскоши. Вот-те и простота, в которой я хотел жить. Мне здесь слишком хорошо – совестно».
Распорядок дня у писателя был в Гаспре такой: вставал Толстой обычно рано, после утреннего кофе шел на прогулку по Царской тропе или по нижней дороге, ведущей к морю, или у самого моря.
Однажды за писателем на такой прогулке подсмотрел Горький:»Он сидел на каменной скамье под кипарисами, сухонький, маленький, серый и все-таки похожий на Саваофа, который несколько устал и развлекается, пытаясь подсвистывать зяблику. Птица пела в густоте темной зелени, он смотрел туда, прищурив острые глазки, и, по-детски – трубой – сложив губы, насвистывал неумело».
А еще часто к Толстому в гости приезжали литераторы: Чехов, Горький, Короленко, Куприн, Шаляпин – такие же крымские курортники, как и граф Толстой.
А еще именно в дни своего отдыха в Гаспре Толстой был отлучен синодом от Церкви и был под особым наблюдением: имение графини Паниной окружали тайные агенты. Именно поэтому часть рукописей литератора, в частности, его дневники, где есть резкие высказывания о самодержавии и призывы ликвидировать землевладение, вывезли и спрятали в надежном месте в Ялте.
Кроме дневников, Толстой писал в Гаспре повесть «Хаджи-Мурат», статьи «Солдатская памятка», «Офицерская памятка», «К рабочему народу», «К молодежи». В Гаспре в декабре 1901 – январе 1902 гг. Толстой написал знаменитое обращение к царю Николаю II, в котором впервые за всю историю общественной мысли обратился к монарху: «Любезный брат».
Толстой мог бы быть похоронен в Крыму
После одной из прогулок на прохладном воздухе Толстой сильно заболел. Состояние здоровья писателя было настолько тяжелым, что врачи давали самые неутешительные прогнозы. Усложняло положение дел и то, что и сам Лев Николаевич к процессу лечения относился скептически: часто отказывался от врачебных процедур, саботировал прием лекарств, злостно нарушал прописанный режим. В семье ожидали кончины литератора и обсуждали вопрос о погребении. Члены семьи решили вместе с Толстым, что в случае смерти для минимизирования хлопот и расходов, нужно будет предать тело классика земле в Крыму.
Жизнь взяла вверх. Толстой выздоровел.
«Ах, как благодетельна болезнь. Она указывает, что мы такое и в чем наше дело жизни. Чем слабее тело, тем сильнее становится духовная деятельность», – еще слабой рукой записывает граф в дневнике, который вел почти всю жизнь.
Но ослабевший организм пожилого человека быстро подхватил новую инфекцию – на этот раз тиф. И снова выкарабкался. 25 июня 1902 г. Толстые покинули Крым.
Трижды номинированный на нобелевскую премию мира и шесть раз номинированный на нобелевку по литературе, один из самых известных русских в мире — граф Толстой скончался спустя 8 лет. Хоронила его вся Россия.
А в Крыму появились улицы, школы, библиотеки, носящие имя писателя, поставили памятники ему – и в Севастополе, и в селе Лозовое под Симферополем. Имение Паниной стало санаторием «Ясная поляна» — в честь фамильного имения Толстых под Тулой.
Спасибо, что читаете наши новости! Не забудьте подписаться на Телеграмм-канал!
Ваш комментарий будет первым